г. Пермь, Бульвар Гагарина, 44а, 3 этаж

+7 (342) 282-59-99

Турпоход в суд

Большой зал судебных заседаний с огромной клеткой для подсудимых. Клетка пуста, подсудимые стоят в зале напротив судьи, судья Торжокского городского суда Жанна Дроздова без остановки и запинки читает приговор три часа подряд. К середине процедуры кто-то из присутствующих спрашивает судью, можно ли слушать сидя. Дроздова, не останавливаясь, чеканит: «Вы можете сесть, а я постою». Никто, конечно, не садится.

Когда судья заканчивает с обвинительной частью и переходит к оглашению судебного решения, обвиняемые заметно нервничают. Это две молодые женщины: конный тренер, руководитель АНО «Мирград» Наталья Лукьянова и индивидуальный предприниматель Наталья Барановская.

По версии обвинения, летом 2016 года Лукьянова и Барановская «вступили в предварительный сговор» и под видом организации конного похода с длительной стоянкой в деревне Старое Торжокского района Тверской области оказали детям туристические услуги, «не отвечающие требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей». Обвинение утверждает, что Лукьянова и Барановская организовали в Старом стационарный лагерь, а не конный поход и, называя мероприятие конным походом, они пытаются избежать ответственности: «В ходе расследования уголовного дела установлено, что оказанные… услуги фактически являются завуалированными под законную деятельность услугами по организации отдыха детей и их оздоровления, а база в деревне Старое Торжокского района Тверской области, на которой были оказаны данные услуги, является загородным лагерем отдыха и оздоровления детей сезонного действия, то есть стационарной организацией отдыха детей и их оздоровления». Такие же выводы звучат в адрес Лукьяновой.

Гособвинитель потребовал для подсудимых лишения свободы условно с двухлетним испытательным сроком, с последующим трехлетним запретом на предпринимательскую деятельность и штрафом в размере 100 тыс. руб.

Судья Дроздова выносит более мягкий вердикт: штраф в размере 200 тыс. руб. каждой подсудимой. Никаких ограничений на последующую деятельность в области оказания услуг туристической направленности для Барановской и Лукьяновой суд не применяет. Дроздова уточняет, понятен ли подсудимым приговор, и подчеркивает, что суд не наказывает их запретом на предпринимательскую деятельность в надежде, что они все «учтут» и «сделают выводы».

У Лукьяновой маленький ребенок, она разорена: с лета 2016 года под следствием и не может полноценно работать. Недавно ей пришлось выставить на продажу любимую лошадь. Решение суда Наталья пока не оспорила — нет сил и надежды на смягчение.

Барановская, напротив, решается на апелляцию, чтобы «защитить свое доброе имя». Адвокаты, участвующие в процессе, говорят, что уголовная статья в отношении их подзащитных применена неправомерно: такие нарушения заслуживают лишь административного штрафа.

Лукьянова и Барановская осуждены по статье 238 УК РФ, пункт «а», часть 2. Юристы говорят, что новая редакция этой статьи была составлена во времена борьбы с поддельным спиртом, ввозимым в Россию из соседних государств. В комментариях к статье 238 УК РФ до сих пор присутствуют такие определения, как «товары», «сбыт», «перевозка», «ненадлежащее изготовление». Лукьянова и Барановская контрабандой не занимались, спиртом не торговали — они водили детей в конные походы.

Конные программы, которые АНО «Центр спортивного развития и отдыха детей и взрослых “Мирград”» проводило летом 2016 года для московских детей в Тверской области, стартовали 29 мая и завершились 3 августа. За это время конный тренер Лукьянова провела шесть заездов. Ни в одной смене не было ЧП, все дети уехали домой здоровыми. Местом стоянки выбрали деревню Старое, поскольку там у Натальи Барановской была недвижимость.

«Сначала мы предполагали, что это будут конные походы со стоянкой в деревне, однако по опыту знаю, что даже те, кто называет себя бывалым конником, на самом деле им не являются,— рассказывает Наталья Лукьянова.— И если речь идет о детях, то необходимо каждого проверить, подготовить и только после этого отправляться в поход. Поэтому мы решили устроить палаточный лагерь в Старом, у Барановской там было 17 лошадей и два дома, в которых могли бы разместиться те, кто не хотел спать в палатках».

В договоре, который родители подписывали с организаторами, форма детского отдыха была определена как программа активного отдыха в походных условиях «Ранчо».

В этом же договоре были оговорены условия самостоятельного проживания детей за городом, распорядок дня, количество приемов пищи, часы конных тренировок, а также обучение навыкам разведения костра и самостоятельного приготовления еды.

Судя по отзывам детей, собранным следствием в увесистую папку, программой они были довольны. Нескольких ребят в лагере навестили родители.

Однако в конце июня, после трагедии на карельском Сямозере, один из родителей, Павел Ларин, решил, что услуги его дочери были оказаны некачественные. И написал жалобу в Центральное управление Следственного комитета Российской Федерации. А 6 августа, уже после того как программа «Ранчо» завершилась и дети уехали домой, к Лукьяновой приехали следователи.

«Павел Ларин приезжал к нам в лагерь навестить дочь, и мне показалось, что ему не понравилось у нас: он ходил по территории, все фотографировал, присматривался, задавал много вопросов,— рассказывает Наталья Лукьянова.— Я сказала, что, если ему не нравится, программу можно прервать и забрать ребенка, а расходы мы компенсируем. Но его дочь хотела остаться, и он уехал один. А через какое-то время, когда смена закончилась, он написал на нас жалобу на плохие условия и потребовал компенсации». Связаться с Павлом Лариным “Ъ” не удалось, зато мы смогли поговорить с другим родителем, тоже написавшим жалобу на организаторов детской спортивной программы. Четырнадцатилетняя дочь Анны Грачевой из лагеря уехала раньше срока.

— Моя дочь готовила еду не только для себя, но и для взрослых,— возмутилась Анна в телефонном разговоре с “Ъ”.

— Но ведь вы подписывали договор, в котором говорилось, что дети учатся готовить сами.

— Да, но я не ожидала, что все будет происходить в таких условиях… Когда я приехала навестить дочь, то увидела какие-то покосившиеся избушки с низкими потолками, с торчащими проводами. В комнате, где жила моя дочь, повсюду валялись вещи детей… Стояли продавленные диваны, летали мухи, все выглядело крайне неопрятно.

Анна и Павел потребовали от организаторов детской спортивной программы компенсацию за причиненный материальный и моральный ущерб. Во время судебного процесса оба получили от Лукьяновой и Барановской компенсацию в размере стоимости путевки и компенсацию морального ущерба — в общей сложности каждый родитель получил около 72 тыс. руб.

Грачева и Ларин написали заявления, что претензий к Лукьяновой и Барановской не имеют, и подписали заявления в суд о прекращении в отношении подсудимых уголовного дела. Однако прокуроров это не остановило.

Обвинение Лукьяновой предъявили 17 мая 2017 года, накануне ей исполнилось 30 лет. Одновременно обвинение было предъявлено и Наталье Барановской.

В обвинительном заключении говорилось: «В домах не имелось дополнительных эвакуационных выходов; здания не оборудованы системой автоматической передачи сигналов АПС на пульт диспетчера пожарной охраны; не представлены документы, подтверждающие организацию круглосуточного дежурства обслуживающего персонала; на объектах отсутствуют средства индивидуальной защиты органов дыхания и зрения человека от токсичных продуктов горения; информация о количестве людей с ночным пребыванием не передается в подразделения пожарной охраны; здания для летнего детского отдыха не обеспечены телефонной связью и устройством для подачи сигнала тревоги при пожаре» — перечень нарушений занимает десятки страниц в этом деле. Лукьянову и Барановскую обвинили также в том, что «территория лагеря находится в неудовлетворительном состоянии, беспорядочно гуляют птицы (куры, утки и т. д.), домашние животные, при этом загрязняя территорию продуктами своей жизнедеятельности, что не соответствует требованиям п. 12.10 СанПиН». На стадии суда обвинение несколько изменилось — в частности, адвокаты доказали, что эвакуационный выход в одном из домов был.

Среди прочих обвинений — отсутствие мыла у умывальников и клеенок на столах. «И мыло было, и клеенки тоже,— говорит Лукьянова,— но следователи пришли к нам, когда детей, организаторов и всего инвентаря в лагере уже не было, и доказать, что во время смен все было на месте, мы не смогли».

Адвокат Дмитрий Журавлев полагает, что следователи изначально неверно квалифицировали дело, посчитав две избы, деревенский двор и плац для верховой езды стационарным лагерем. Соответственно, и требования к программе Лукьяновой предъявлялись как к стационарному лагерю. Того же мнения придерживается и Игорь Дрогов, член президиума Федерации спортивного туризма России, мастер спорта СССР по туризму: в судебном процессе он выступал в защиту Лукьяновой и Барановской. «Следствие применило по этому делу СанПиНы к стационарным лагерям,— рассказывает Дрогов.— Я спросил обвинителя в суде, на каком основании. Они говорят, что изба — это стационарное сооружение. Нет, изба — это частное жилище, а не сооружение для организованного отдыха детей. Где в законе написано, что изба может быть стационарным лагерем? И почему бы не применить к Лукьяновой и Барановской СанПиНы к палаточным лагерям? Тогда большей части обвинений не возникло бы вовсе. А ведь палатки там были, и в них жила часть группы. Нет, они стоят насмерть: это стационарный лагерь. Но никак нельзя применять СанПиНы для стационарных лагерей к такому виду отдыха. Я спросил у представителя Роспотребнадзора, кто определяет форму лагеря. Он ответил, что организатор. У Лукьяновой ни в одном документе не написано, что это лагерь какой-то формы. Она пишет, что это программы обучения детей общению с лошадьми, конной верховой езде. А к таким программам вообще другие требования. Так почему следствие считает это лагерем? Может, потому, что активный туризм так их пугает, что они хотят закатать его в асфальт?»

Один из серьезных пунктов обвинения — все участники конной спортивной программы пили воду из деревенского колодца. Вскоре после жалобы Грачевой и Ларина в деревню Старое приехали представители торжокского Роспотребнадзора и взяли пробу воды из местного колодца. Экспертиза показала, что вода не соответствует стандартам. Это стало еще одним аргументом против Лукьяновой и Барановской: непригодная для питья вода опасна для здоровья. Только обвинение упустило из виду, что воду из этого колодца пьют все жители деревни. «Если вода непригодная, Роспотребнадзор должен закрыть этот источник, а власти обязаны обеспечить местных стариков питьевой водой,— говорит Игорь Дрогов.— Но нам прямо говорят, что местные жители никого не интересуют». Впрочем, у Дрогова есть сомнения в том, что выводы экспертизы верны. «На суде мы попросили представителя Роспотребнадзора рассказать о том, как проводилась экспертиза. Нам показали фотоматериалы, как эксперты берут воду из колодца. На фото видно, что воду наливают в бутылки из-под пепси-колы и еще какой-то газировки. И вот в такой нестерильной посуде ее отправляют на экспертизу. Какое доверие может быть у меня к выводам экспертов?»

Более подробная информация: https://www.kommersant.ru